by Katya Lavrovskaya
9 января 2012

Ristretto o decafeinato

Встретиться и поговорить с Данилой Козловским я могу только в Италии, где живу и пишу о моде, а Данила часто бывает с гастролями Малого драматического театра. Все остальное время у молодого петербургского актера расписано по часам: съемки, театральные репетиции, спектакли. Я рада нашей встрече в Милане за чашечкой ristretto, и в начале разговора кокетливо напоминаю ему о знаменитом актере, который не устает признаваться в любви солнечной Италии. Тут же убеждаюсь, что чувства Данилы не менее бурные.
 
Д.К.: Обожаю эту страну! Милан – мой первый заграничный город,  родной мне по духу, и как только выдается несколько свободных дней —– сразу лечу сюда. Есть Москва, где я родился, есть Петербург, где вырос и живу, и есть Милан, куда постоянно возвращаюсь. Вообще,  с Италией у меня связаны сильнейшие, незабываемые впечатления: мои первые профессиональные гастроли, мой первый кинофестиваль.
 
Я: Знаешь, я почти уверена, что и первое зрительское признание пришло к тебе здесь.
 
Д.К.: Да, на тех миланских гастролях нас здорово принимали. Потом были Турин, Рим, Флоренция, Венеция, Болонья, Тоскана, где я круглые сутки был пьян от вина и от сумасшедшей красоты, которая меня окружала. В Тоскане я впервые серьёзно задумался о  собственном доме, а ведь к тому времени уже много где побывал.
 
Я: Все же путешествовать самому интереснее, чем гастролировать с театром или выезжать в экспедицию со съемочной группой?
 
Д.К.: Честно скажу, одна из самых дорогих в моей жизни вещей – это загранпаспорт. Путешествия для с меня как наркотик, и надеюсь, что эта зависимость неизлечима. Обожаю аэропорты, магазины дьюти-фри, ресторанчики в терминалах, компании по прокату автомобилей. Всегда сам планирую свои путешествия:  выбираю отели, бронирую билеты. ..
 
 
Я: Давай вернемся в Италию, в ее прошлое, и вспомним твоего Лорензаччо из одноименной пьесы Мюссе. Я знаю, ты любишь своего Лорензаччо. Это потому что отрицательные персонажи достаются тебе редко?
 
Д.К.: Я, правда, очень люблю эту роль, эту потрясающую пьесу, люблю Флоренцию шестнадцатого века, где все происходит. И я не считаю Лорензаччо отрицательным персонажем, он сложнее. Это человек, который задался целью убить тирана и тем войти в историю. Но чтоб втереться к тирану в доверие,  он пустился во все тяжкие чудовищного разврата, совершенно изничтожил свою жизнь и ни в какую историю не вошел — его самого зарезали, а труп выкинули в вонючий венецианский канал. Да это же охренительная драматургия, разве нет? Я счастлив играть это. Кроме всего прочего, это мой первый спектакль с иностранным режиссером и очень полезный опыт, потому что там все было другое: театральный язык, принципы работы.
 
 
Я: Говорят, режиссерами от хорошей жизни не становятся. А актерами?
 
Д.К.: Поступая в Театральную академию, я твердо знал, что никаким другим делом заниматься не хочу и не буду. Только этим. Хотя толком не понимал тогда, что такое театр, репетиции, даже не был в курсе, кто такой Станиславский. Это неудивительно, ведь я шесть лет проучился в кадетском корпусе и читал там военный устав, а не «Мою жизнь в искусстве». Но все равно ни о какой другой жизни  не думал. Не допускал даже мысли «а что, если не поступлю…..»
 
Я: Как ты думаешь, что полезней для творчества: долгая несчастная любовь или вечное разнообразие?
 
Д.К.:  Думаю, искать тут какую-то универсальную пользу как минимум бесполезно. В актерской работе все что угодно может сгодиться или, наоборот, оказаться не к месту. Но что уж точно вредит — это полное бесчувствие.
 
Я: А теперь о злободневном: не хочется ли тебе вступить в какую-нибудь партию? Получить трибуну и высказываться по разным вопросам публично, так сказать, en masse?
 
Д.К.: У меня уникальная профессия: я могу жить внутри своих спектаклей и фильмов и там, словами персонажей, говорить о главном. Это моя маленькая «партия», мое маленькое «гражданское общество». Не думаю, что с трибуны получилось бы честней и убедительней. Это не значит, что политическая жизнь страны меня не касается, что до митингов в поддержку честных выборов мне нет дела. Мне есть дело. Но для этого не обязательно вступать в партию. Особенно в партию «Единая Россия».
 
Я: Раз уж я в основном пишу о моде как культурном и социальном явлении, о стиле, который есть у каждого, то не могу не спросить тебя, какую одежду ты предпочитаешь и каков твой рецепт элегантности.
 
Д.К.:  Опять ждешь от меня рецептов? Одежда должна быть простой, но не простецкой, настоящая простота дорогого стоит. Боюсь, я не смогу сейчас вывести тебе формулу элегантности, но достаточно вспомнить, как в прошлом веке одевались мужчины, знавшие в этом толк: тот же Кери Грант или Грегори Пек в «Римских каникулах». Нельзя мозолить людям глаза брендами. Не должен претендующий на элегантность мужчина носить  угги или резиновые сапоги, пусть даже они трижды модные. Оставьте это женщинам, ведь есть же калоши, в конце концов!..
Согласись, мужская мода стала какой-то женственной. Если приталенный пиджак, то обтягивает как купальник, если узкие брюки, то почти лосины. Может, я консерватор и редкий зануда, но мне нравится, к примеру, как был одет президент Обама на своей инаугурации, нравится стиль Ralph Lauren  или Tombolino, нравится классический Armani, хотя он порой и поддается новым веяниям. В общем, люблю одежду, которая  просто и с достоинством подчеркивает,  что ты мужчина, а не ту, что превращает тебя в женоподобного мутанта.
3336
2

Отправить комментарий

Вы можете зайти через социальные сети:
Имя:
*Комментарий:
*Текст на картинке:
Пожалуйста, заполните все поля!
Valeria Kosenkova
Катя спасибо тебе большое за это интервью!
17.05.2016 12:47